— Эй! Стой! — крикнул Рагнар.
Беженцы послушно остановились. Замерли, низко опустив головы.
— Хозяин, еще одного не возьмешь? — спросил рыцарь, подталкивая ребенка вперед. — Золотой за него дам! — И предупредил честно: — Только он, похоже, дурачок.
В сонных глазах человека мелькнул живой интерес.
— За золотой отчего же не взять, господин хороший? Возьму, с благодарностью возьму!.. Мать, прими-ка мальца!
— А батюшки! — заголосила вдруг женщина, взглянув на нового питомца. — Да ведь это Ханны сын! Сестры моей сын!.. Ах Боги Великие… — Она притянула мальчишку к себе и принялась причитать, тонко, как над покойником.
— Цыц, баба! Чего завыла, будто он неживой? — рявкнул на нее муж. На самом деле его раздосадовало, зачем жена вслух признала в мальчишке племянника. Теперь важные господа пожалеют денег-то.
Рагнар догадался и, чтобы рассеять опасения, протянул обещанный золотой. Лицо человека прояснилось, он принялся торопливо, благодарно кланяться.
— А хочешь, целых пять золотых дам? — предложил Хельги, уяснив, где у селянина слабое место.
Глаза мужика разгорелись не хуже чем у сприггана.
— А чего делать прикажешь, добрый господин?!
— Делать — ничего. Только расскажи, что у вас творится. Почему на улицах кости…
— Ш-ш-ш! — не дав договорить, замахал руками человек. А потом, боязливо оглядываясь, подманил Хельги пальцем. И вот что поведал.
Сколько веков назад дело было — про то никому не ведомо. Но рассказывают люди и нелюди, что прежде в здешней округе лес не рос и болот, тех, что к востоку от дороги, тоже не было. Обширная равнина тянулась отсюда (мужик ткнул пальцем себе под ноги) и на полдня пути во все стороны. И сошлись на этой равнине в смертельной схватке два брата-королевича, удумавшие при живом отце делить престол его. День и ночь кипела неправедная битва, и не было ей конца. Будто злые демоны вселились в тех, кто стоял за королевичами. Сосед шел на соседа, брат на брата, сын на отца. В безумии сражения зубами грызли они родную плоть, пили кровь поверженных, и крепла сила их.
Но настал миг — очнулся от беспамятства старый король и увидел, что творят сыны его. Увидел, как гибнет королевство его. Проклял он королевичей и тех, кто был с ними, таким проклятием, какого теперь самые могучие колдуны не знают.
И замерла битва. Навеки застыли в оцепенении обезумевшие воины.
Миновали столетия. Исчезло с лица земли to королевство. Вокруг поля брани стеной стал лес. А там, где пропиталась проклятой кровью земля, раскинулись Морагские топи. Бездонная трясина поглотила оцепеневшие тела. Там и покоились они, дожидаясь своего часа. И час пробил.
Черная ведьма Магда, та, что жила в деревеньке Большой Овраг, извела под корень тамошнее стадо. Да не просто со зла, а чтобы силу свою преумножить. За то собрались люди ведьму, по обычаю дедов, сжечь. Собрались, да не сожгли. Пришлые чародеи помешали. Негоже, сказали, жечь огнем беззащитную женщину. Освободили и ушли.
А ведьма — она и теперь живет где и раньше. Да только скотину больше не трогает. Дескать, не хотите — не надо. Другое получите. Самое страшное запретное колдовство пустила в ход Магда в отместку своим обидчикам. Из глубин Морагских топей подняла она голодных мертвецов.
Они являются на рассвете в клубах седого тумана. Приходят тихими вечерами, прячась в сизых тенях. Подкрадываются в ночи, когда скрывается за тучей луна и льет дождь. Даже днем, если солнце слепит глаза и ветер раздувает пыль, нет от них спасения.
Медленно, медленно возникают они… Бабки и колдуны умеют чуять их приближение загодя. Почуют, предупредят — и люди уходят, побросав нажитое. Но не в каждом селе есть своя бабка или колдун… Сколько народу погибло за лето — никто не считал. Пустеет, вымирает округа. Все дальше от болот расползается угроза. С каждой отнятой жизнью крепнет сила проклятых мертвецов. По слухам, уже и в соседних графствах видали их…
— Вот и нашелся первый объект для истребления! — озвучила печальный вывод Меридит.
А Орвуд принялся роптать.
— Я решительно не постигаю логику Сил Судьбы! — сказал он. — Пусть они снова изваляют меня в снегу или устроят другую пакость, но я все равно скажу им, что думаю! На свете полным-полно хороших, квалифицированных магов, вполне способных быстро и эффективно обуздать живых мертвецов. Это их дело! Их хлеб, можно сказать! Так почему демоновы Силы прицепились именно к нам? Будто не знают, сколь сильны мы в магии! Глаза отвести толком не умеем! Магические круги через раз действуют! Ну ладно, Хельги, Рагнар и девчонки — воины. Но я-то! Мирный горный мастер! А Аолен? Лекарь-недоучка! Про Ильзу и Эдуарда вообще молчу! Почему именно мы вынуждены постоянно спасать мир, будто у нас своих дел нет? Может мне кто-нибудь ответить?!
— Мы с Эдуардом тоже воины! — чуть запоздало обиделась Ильза.
А дева Эфиселия вдруг заговорила, причем с нескрываемым презрением в голосе:
— Слушаю я вас и не перестаю удивляться! Сама Судьба являет вам великую милость служить ей, а вы принимаете дар свыше как наказание! Есть ли предел вашему…
Но гном ее живо осадил, не дав договорить:
— Вот когда хоть один раз мир спасешь, тогда и будешь рассуждать о милостях! А до тех пор помалкивай!
Амазонка сказала пренебрежительное «Ха!» и, задрав нос, ушла, по своему обыкновению, на десяток шагов вперед.
— Выскочка южная! — обругал ее Орвуд вслед.
— Я вас знаете о чем хотел попросить, — пробормотал вдруг Рагнар. — Не ругайте ее больше, ладно?
— Кого? — не понял гном.
— Да Эфиселию же!
— Почему?! — Он удивился еще больше.
— Ну… — замялся рыцарь, — ну как тебе сказать…
— Влюбился! — Энка в азарте хлопнула себя ладонями по бокам. — Так я и знала!
Физиономия рыцаря приобрела оттенок хорошей свеклы.
— Ну я того… Я подумал… Меридит все равно меня никогда не полюбит… Тем более после истории с зомби… Правда?
Диса вместо ответа отвела глаза. Ситуация была ужасная: и не соврешь, и обижать не хочется. Выручила боевая подруга.
— Правда! — авторитетно подтвердила она. — И не в зомби дело. Просто ты не в ее вкусе. Ей нравятся мужчины образованные и дохловатые на вид. Такие, что ни разу меч в руках не держали.
— С чего ты взяла?! — попыталась возмутиться Меридит.
Но сильфида лишь отмахнулась:
— Да ладно! Меня не проведешь! Я в таких делах носом чую. Вот только увидела Эфиселию — сразу поняла: это она, будущая дама сердца Рагнара.
— Тебе бы сводней работать! — сердито проворчала диса. — Прибыльное дело!
— Я что подумал, — прервал перебранку влюбленный, — может, мне бороду отпустить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
